globalaffairs.ru: Россия и расширение НАТО
– Письменных гарантий, конечно, не было (и вообще слово «гарантии» здесь употреблять нельзя). Но это не значит, что не было других документов. Есть многочисленные записи переговоров, которые являются официальными документами. Мы нашли их в архиве Фонда Горбачёва. Потом мы обратились в архивы США и попросили, чтобы нам предоставили американские копии этих документов и сравнили их...
Здесь можно употреблять термин «обещание», хотя даже он может быть неправильным. Однако заверения были и было даже некое «джентельменское соглашение», потому что госсекретарь США Джеймс Бейкер говорил: «если вы так, то мы так». То есть он как бы предлагал сделку: «если вы согласитесь на сохранение объединённой Германии в НАТО, то тогда мы предоставим гарантии». Но, естественно, как мы знаем, эти заверения не были нигде прописаны.
Чтобы не быть голословной, я бы хотела просто зачитать цитату Бейкера от 9 февраля 1990 г.: «НАТО – это механизм для обеспечения американского присутствия в Европе. Если НАТО ликвидировать, в Европе не будет такого механизма. Мы понимаем, что не только для Советского Союза, но и для других европейских стран важно иметь гарантии того, что, если США сохранит своё присутствие в Германии в рамках НАТО, ни дюйма существующей военной юрисдикции НАТО не распространится в восточном направлении. Мы считаем, – продолжает Бейкер, – что консультации и дискуссии в рамках механизма 2+4 должны гарантировать, что объединение Германии не приведёт к расширению военной организации НАТО на Восток». На что Михаил Горбачёв отвечает, что «расширение НАТО для нас неприемлемо». И Бейкер ему отвечает: «Я с вами согласен». Как можно интерпретировать этот параграф? Многие люди считают: мало ли, что Бейкер говорил – это было как бы от себя или что он говорил только о территории Восточной Германии.
Далее очень интересно. В эти дни Бейкер встречается с Шеварнадзе и с Горбачёвым, а глава ЦРУ Роберт Гейтс – с председателем КГБ СССР Владимиром Крючковым. И они произносят ту же самую формулировку, практически слово в слово. То есть нельзя сказать, что Бейкер это просто так сказал, потому что к слову пришлось. Мы видим – была какая-то формула.
Второй момент. Бейкер до этого встречался с Шеварнадзе, и говорит ему даже более сильную фразу. Он говорит: «Железные гарантии нераспространения НАТО»...
Если бы он говорил только о Восточной Германии, то наверняка хотя бы один раз он сказал о нераспространении НАТО на территорию Восточной Германии. Я посчитала – за время встреч в Москве 9 февраля он говорит о нераспространении и повторяет эту фразу пять раз. И ни разу он не говорит – «на Восточную Германию». Эта же фраза потом повторяется канцлером Гельмутом Колем, когда он встречается с Горбачёвым на следующий день. Бейкер посылает телеграмму Колю. У нас есть эта телеграмма. Бейкер также посылает телеграмму в Вашингтон, где совершенно чётко говорит о том, что он сказал Горбачёву, употребляя ту же самую формулировку. Ничего не было записано как соглашение. Но эти слова были сказаны, и Горбачёв в разговоре с Колем 10 февраля практически соглашается, даёт принципиальное согласие на сохранение объединённой Германии в НАТО. И Коль пишет в своих мемуарах, что, когда он это понял, он всю ночь не мог спать, гулял по Москве, что это была новая эра и что он достиг своей цели...
И если посмотреть на те документы, которые у нас есть (и британские, и французские, и российские, и американские), то все западные лидеры говорили Горбачёву: «Да нет, мы не думаем о расширении НАТО, мы думаем о том, чтобы строить новые структуры, использовать этот шанс». Есть совершенно конкретные заверения, когда Бейкер приехал в мае 1990 г. в Москву и привёз Горбачёву десять пунктов, один из которых – это как раз усиление общеевропейских структур, СБСЕ, общеевропейских процессов. И Горбачёв спросил: «То, что вы говорите, – практически общеевропейский дом?». На что Бейкер ему ответил: «Общеевропейский дом – это прекрасная мечта. А НАТО уже существует». Вот такая интересная фраза, говорящая о том, что было в их головах в действительности. На самом деле никто общеевропейские структуры в тот момент строить не собирался, и эта позиция Бейкера очень быстро изменилась. То есть уже в конце февраля, когда Коль встречался с Бушем в Кемп-Дэвиде, Бейкер реально извиняется за эту фразу о юрисдикции НАТО.
Дальше Джон Мейджор даёт такие же заверения, Франсуа Миттеран. Но это всё 1990–1991 годы. В 1991 г. вообще был очень интересный момент. Не только Горбачёв, но и Ельцин, и люди вокруг Ельцина очень опасались расширения НАТО. Поэтому они послали делегацию от Верховного Совета Российской Федерации в Брюссель. И там они встретились с Манфредом Вёрнером, генеральным секретарём НАТО, и специально его спросили: «Будет расширение НАТО или нет?». И объяснили, что это задевало бы интересы безопасности новой России. Вот ответ Вёрнера – замечательный ответ. Вернер подчеркнул, что Совет НАТО и он лично выступают против расширения НАТО. 13 из 16 членов НАТО придерживаются этой точки зрения. В ближайшее время на встрече с Лехом Валенсой и руководителем Румынии Ионом Илиеску он выскажется против вступления Польши и Румынии в НАТО. Ранее это же было заявлено в Венгрии и Чехословакии. «Мы не должны допустить, – сказал Вернер, – изоляцию СССР от европейского сообщества»...
Нельзя назвать конкретный момент – очевидно, решение было принято где-то в середине-конце 1994 года. Программа «Партнёрство во имя мира» стала первым этапом для расширения. «Партнёрство» было бы открыто для всех, включая Россию, и не было бы дискриминации, а после длительного периода участия в «Партнёрстве» можно было бы говорить о членстве.
Какие же были заверения и обещания здесь? Я бы сказала, они были даже более сильными – со стороны Клинтона и членов администрации: «Мы будем развивать “Партнёрство во имя мира”, его, а не НАТО. А вопрос НАТО будет ставиться гораздо позже, может быть, через десятилетия». Ключевой момент – приезд госсекретаря Уоррена Кристофера в Москву в октябре 1993 года. У нас есть меморандум переговоров. Он говорит Ельцину прямо, частично потому, что Ельцин написал письмо Клинтону, где объяснил, насколько расширение опасно для России в политическом плане. И Кристофер сказал: «Да, мы решили на основании этого, что будем вовлекать и активизировать именно программу “Партнёрства во имя мира”. Она будет открыта для всех, включая Россию». Ельцин задаёт прямой вопрос: «Я вас правильно понял, что это будет “Партнёрство во имя мира”, а не расширение НАТО?». И Кристофер отвечает: «Да, вы меня поняли правильно, расширение НАТО придёт в будущем, а сейчас реальность – это “Партнёрство во имя мира”»...
И всё-таки Клинтон приехал на празднование 50-летия Победы в 1995 г., хотя внутри страны это критиковалось, его просили не ехать. В тот момент происходит война в Чечне, практически все правозащитники – и российские, и американские – уговаривают Клинтона не ехать. Тем не менее Клинтон приезжает в Москву. В основном для того, чтобы добиться согласия Ельцина на то, что НАТО будет расширяться. Согласия он не получает, но президенты заключают джентельменское соглашение, которое было выполнено. Клинтон пообещал Ельцину, что НАТО будет расширяться, но до 1996 года – до выборов – никаких решений принято не будет. Он сказал: «Мы тебя просим сильно громко не сопротивляться, но я тебе обещаю, что никаких решений и движений в сторону расширения НАТО до твоей победы на выборах не будет». Как сказали, так и сделали.
– Понятно. История и особенно финал очень показательны – в итоге возобладали частные интересы.
– Сейчас всё больше людей интересуются этим моментом и говорят, что «да, действительно, мы ведь тогда пообещали России, как-то нехорошо получилось». Тот самый Роберт Гейтс в своих мемуарах классно сказал: «Конечно, не было твёрдых обещаний». Но он использует выражение: “Gorbachev was led to believe”.
https://globalaffairs.ru/articles/rossiya-nato-obeshhat-ne-znachit/
Здесь можно употреблять термин «обещание», хотя даже он может быть неправильным. Однако заверения были и было даже некое «джентельменское соглашение», потому что госсекретарь США Джеймс Бейкер говорил: «если вы так, то мы так». То есть он как бы предлагал сделку: «если вы согласитесь на сохранение объединённой Германии в НАТО, то тогда мы предоставим гарантии». Но, естественно, как мы знаем, эти заверения не были нигде прописаны.
Чтобы не быть голословной, я бы хотела просто зачитать цитату Бейкера от 9 февраля 1990 г.: «НАТО – это механизм для обеспечения американского присутствия в Европе. Если НАТО ликвидировать, в Европе не будет такого механизма. Мы понимаем, что не только для Советского Союза, но и для других европейских стран важно иметь гарантии того, что, если США сохранит своё присутствие в Германии в рамках НАТО, ни дюйма существующей военной юрисдикции НАТО не распространится в восточном направлении. Мы считаем, – продолжает Бейкер, – что консультации и дискуссии в рамках механизма 2+4 должны гарантировать, что объединение Германии не приведёт к расширению военной организации НАТО на Восток». На что Михаил Горбачёв отвечает, что «расширение НАТО для нас неприемлемо». И Бейкер ему отвечает: «Я с вами согласен». Как можно интерпретировать этот параграф? Многие люди считают: мало ли, что Бейкер говорил – это было как бы от себя или что он говорил только о территории Восточной Германии.
Далее очень интересно. В эти дни Бейкер встречается с Шеварнадзе и с Горбачёвым, а глава ЦРУ Роберт Гейтс – с председателем КГБ СССР Владимиром Крючковым. И они произносят ту же самую формулировку, практически слово в слово. То есть нельзя сказать, что Бейкер это просто так сказал, потому что к слову пришлось. Мы видим – была какая-то формула.
Второй момент. Бейкер до этого встречался с Шеварнадзе, и говорит ему даже более сильную фразу. Он говорит: «Железные гарантии нераспространения НАТО»...
Если бы он говорил только о Восточной Германии, то наверняка хотя бы один раз он сказал о нераспространении НАТО на территорию Восточной Германии. Я посчитала – за время встреч в Москве 9 февраля он говорит о нераспространении и повторяет эту фразу пять раз. И ни разу он не говорит – «на Восточную Германию». Эта же фраза потом повторяется канцлером Гельмутом Колем, когда он встречается с Горбачёвым на следующий день. Бейкер посылает телеграмму Колю. У нас есть эта телеграмма. Бейкер также посылает телеграмму в Вашингтон, где совершенно чётко говорит о том, что он сказал Горбачёву, употребляя ту же самую формулировку. Ничего не было записано как соглашение. Но эти слова были сказаны, и Горбачёв в разговоре с Колем 10 февраля практически соглашается, даёт принципиальное согласие на сохранение объединённой Германии в НАТО. И Коль пишет в своих мемуарах, что, когда он это понял, он всю ночь не мог спать, гулял по Москве, что это была новая эра и что он достиг своей цели...
И если посмотреть на те документы, которые у нас есть (и британские, и французские, и российские, и американские), то все западные лидеры говорили Горбачёву: «Да нет, мы не думаем о расширении НАТО, мы думаем о том, чтобы строить новые структуры, использовать этот шанс». Есть совершенно конкретные заверения, когда Бейкер приехал в мае 1990 г. в Москву и привёз Горбачёву десять пунктов, один из которых – это как раз усиление общеевропейских структур, СБСЕ, общеевропейских процессов. И Горбачёв спросил: «То, что вы говорите, – практически общеевропейский дом?». На что Бейкер ему ответил: «Общеевропейский дом – это прекрасная мечта. А НАТО уже существует». Вот такая интересная фраза, говорящая о том, что было в их головах в действительности. На самом деле никто общеевропейские структуры в тот момент строить не собирался, и эта позиция Бейкера очень быстро изменилась. То есть уже в конце февраля, когда Коль встречался с Бушем в Кемп-Дэвиде, Бейкер реально извиняется за эту фразу о юрисдикции НАТО.
Дальше Джон Мейджор даёт такие же заверения, Франсуа Миттеран. Но это всё 1990–1991 годы. В 1991 г. вообще был очень интересный момент. Не только Горбачёв, но и Ельцин, и люди вокруг Ельцина очень опасались расширения НАТО. Поэтому они послали делегацию от Верховного Совета Российской Федерации в Брюссель. И там они встретились с Манфредом Вёрнером, генеральным секретарём НАТО, и специально его спросили: «Будет расширение НАТО или нет?». И объяснили, что это задевало бы интересы безопасности новой России. Вот ответ Вёрнера – замечательный ответ. Вернер подчеркнул, что Совет НАТО и он лично выступают против расширения НАТО. 13 из 16 членов НАТО придерживаются этой точки зрения. В ближайшее время на встрече с Лехом Валенсой и руководителем Румынии Ионом Илиеску он выскажется против вступления Польши и Румынии в НАТО. Ранее это же было заявлено в Венгрии и Чехословакии. «Мы не должны допустить, – сказал Вернер, – изоляцию СССР от европейского сообщества»...
Нельзя назвать конкретный момент – очевидно, решение было принято где-то в середине-конце 1994 года. Программа «Партнёрство во имя мира» стала первым этапом для расширения. «Партнёрство» было бы открыто для всех, включая Россию, и не было бы дискриминации, а после длительного периода участия в «Партнёрстве» можно было бы говорить о членстве.
Какие же были заверения и обещания здесь? Я бы сказала, они были даже более сильными – со стороны Клинтона и членов администрации: «Мы будем развивать “Партнёрство во имя мира”, его, а не НАТО. А вопрос НАТО будет ставиться гораздо позже, может быть, через десятилетия». Ключевой момент – приезд госсекретаря Уоррена Кристофера в Москву в октябре 1993 года. У нас есть меморандум переговоров. Он говорит Ельцину прямо, частично потому, что Ельцин написал письмо Клинтону, где объяснил, насколько расширение опасно для России в политическом плане. И Кристофер сказал: «Да, мы решили на основании этого, что будем вовлекать и активизировать именно программу “Партнёрства во имя мира”. Она будет открыта для всех, включая Россию». Ельцин задаёт прямой вопрос: «Я вас правильно понял, что это будет “Партнёрство во имя мира”, а не расширение НАТО?». И Кристофер отвечает: «Да, вы меня поняли правильно, расширение НАТО придёт в будущем, а сейчас реальность – это “Партнёрство во имя мира”»...
И всё-таки Клинтон приехал на празднование 50-летия Победы в 1995 г., хотя внутри страны это критиковалось, его просили не ехать. В тот момент происходит война в Чечне, практически все правозащитники – и российские, и американские – уговаривают Клинтона не ехать. Тем не менее Клинтон приезжает в Москву. В основном для того, чтобы добиться согласия Ельцина на то, что НАТО будет расширяться. Согласия он не получает, но президенты заключают джентельменское соглашение, которое было выполнено. Клинтон пообещал Ельцину, что НАТО будет расширяться, но до 1996 года – до выборов – никаких решений принято не будет. Он сказал: «Мы тебя просим сильно громко не сопротивляться, но я тебе обещаю, что никаких решений и движений в сторону расширения НАТО до твоей победы на выборах не будет». Как сказали, так и сделали.
– Понятно. История и особенно финал очень показательны – в итоге возобладали частные интересы.
– Сейчас всё больше людей интересуются этим моментом и говорят, что «да, действительно, мы ведь тогда пообещали России, как-то нехорошо получилось». Тот самый Роберт Гейтс в своих мемуарах классно сказал: «Конечно, не было твёрдых обещаний». Но он использует выражение: “Gorbachev was led to believe”.
https://globalaffairs.ru/articles/rossiya-nato-obeshhat-ne-znachit/