dburtsev (dburtsev) wrote,
dburtsev
dburtsev

Category:

Закон о семейном насилии

Ключевая для этого закона формулировка — определение семейно-бытового насилия — выглядит так:

Семейно-бытовое насилие — умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления.


По буквальному смыслу этой формулировки получается, что органы, ответственные за «профилактику семейно-бытового насилия», получат право во внесудебном порядке карать людей за деяния, которые не являются преступлением или правонарушением.
Ещё раз. Некое деяние, которое не является преступным по Уголовному кодексу и не рассматривается законом даже как правонарушение, может тем не менее быть наказано действующим в рамках нового закона административным органом. Иными словами, перед нами то самое «низачто» из известного анекдота, которое не укладывается в рамки уголовного и административного кодексов, но за которое дают если не десять лет (десять лет у нас и за умышленное убийство не всегда дают, особенно если Рафик — хороший мальчик), то серьёзные неприятности... вне рамок уголовного или административного кодексов появляется возможность для долгосрочного преследования гражданина. Предполагается возможность продлевать «письмо несчастья» — «защитное предписание» МВД до 60 дней. На это время гражданин ставится на «профилактический учёт», и за ним осуществляется «профилактический контроль», ограничивается возможность пользоваться телефоном и интернетом...
Перед нами даже не «закон феминисток против мужчин», перед нами «закон о «палках» для сотрудников МВД против всех, на ком они решат эти «палки» «срубить». При этом самой полиции эта дополнительная нагрузка тоже не нужна, и она будет исполнять эту миссию нехотя, с раздражением, и оттого только ещё хуже...
Наконец, самое главное. И для вопроса об атмосфере в семье, и для многих других. Нам не мытьём, так катаньем, любой ценой, не стесняясь заимствовать многое у нелюбимых англосаксов, необходимо развивать систему независимого суда. Тогда стороны, перешедшие черту, за которой уладить «полюбовно» семейный конфликт невозможно, смогут решить вопрос при помощи реального правосудия, а не в одном из коррумпированных административных департаментов.
Если кому-то действительно жаль жертв домашнего насилия (а отрицать существование этой проблемы, как делают иногда некоторые защитники традиционных ценностей, — и глупо, и лицемерно), то начинать он должен с борьбы за реальный авторитетный и независимый суд. Решить же проблему с помощью полицейских «палок» и всевозможных «писем несчастья» абсолютно невозможно.
https://tsargrad.tv/articles/zakon-o-semejnom-nasilii-obeshhaet-policejskie-palki-i-pisma-neschastja_228167

Внесен депутатом Государственной Думы С.Ш. Мурзабаевой, членом Совета Федерации А.В. Беляковым

Салия Мурзабаева депутат Государственной Думы V-VI созывов от партии «Единая Россия». Инициатор 40 законопроектов, из которых 28 принято.

Беляков, Антон Владимирович. член Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации — представитель от исполнительного органа государственной власти Владимирской области (2013—2018).
Ранее являлся депутатом Государственной думы V созыва и осударственной думы VI созыва от «Справедливой России».

Update:
Отсутствие специального закона, посвящённого борьбе с семейным и, шире, бытовым насилием — вероятно, это тоже плохо, хотя тут уже согласны не все. На иной взгляд, в действующем УК есть для такой борьбы годные инструменты — особенно статья 117 («Истязания»), как раз для пресечения систематического насилия и придуманная. Но инструменты эти работают плохо, а специально заточенная ст. 117 и вообще практически мертва...
Борцы за закон, сейчас очень заметные в медиа, намекают, а то и прямо говорят, что причиной тому — засилье обскурантов, не способных расстаться с ветхими представлениями типа «бьёт — значит любит». Что греха таить, обскуранты у нас есть (у нас тут всё есть), но задержка, мне кажется, объясняется гораздо проще: лежащий сейчас в Думе законопроект 2016 года — проект очень плохой, или, вежливо говоря, очень спорный...
Из серьёзнейших претензий к законопроекту я назову только две. Во-первых, необозримая широта вводимого в законодательство термина. «Семейно-бытовым насилием» (СБН) оказывается не только насилие в его обиходном смысле, но, скажем, и «запрет или создание препятствий во владении, пользовании общим имуществом»; и высказывание угроз — да по отношению не только к самому пострадавшему, но и к «его родственникам, бывшим родственникам, свойственникам, знакомым, домашним животным»; и «принуждение к тяжёлому труду» и многое ещё другое. Во-вторых, доведённая до совершенства презумпция виновности обвиняемого в СБН человека: для принятия к нему немедленных мер достаточно жалобы на факт насилия — хоть от непосредственной жертвы насилия, хоть от третьих лиц. Я прекрасно понимаю, какими резонами руководствовались авторы: немедленно, немедленно остановить, пресечь, прекратить издевательство над страдающим в собственной семье человеком! Но благие намерения и в этом случае привели туда же, куда ведут обычно: всеохватность понятия СБН в сочетании с презумпцией виновности создают инструмент для применения весьма жёстких мер — например, выселения из собственной квартиры — буквально к кому угодно. Конечно, обвинённый в насилии сможет потом обжаловать и обвинение, и принятые меры, но это будет именно что потом, когда из квартиры его уже выкинут. И это будет в том самом зале, где так привычны заключения судьи: «Нет никаких оснований сомневаться в словах инспектора N — или уполномоченного М — или сотрудника органов опеки Z»… Много они там наобжалуют.
Этой безумной детали — лишения человека ключевых прав собственника без какого бы то ни было разговора о них — не замечает, по моим наблюдениям, ни один из адептов данного закона, хотя её одной совершенно достаточно, чтобы закона ни в коем случае не принимать. Ведь там так: пожалуется жена — или сожительница — или тёща, что «насильник» запретил пользоваться своим ноутбуком, или наорал на тестеву собачку, или заставил помыть пол, (мотивированный) участковый выносит защитное предписание, запрещающее уличённому в СБН приближаться к жертве, то есть прежде всего к собственной квартире, где жертва живёт, — и готово дело. Владения и распоряжения своей собственностью «насильник» уже лишён. Потом (мотивированный) суд выносит судебное защитное предписание — и он лишён прав собственника уже на два года. А когда два года закончатся, никто не мешает завести ту же шарманку снова. В 1930-е годы небрезгливые граждане обзаводились жилплощадью подобным же способом. Ей-богу, при таком повороте владелец квартиры трижды подумает, прежде чем привести туда жену или мужа (сожителя или сожительницу): неровён час сговорится с участковым за малую денежку…
Поразительна всё-таки нынешняя кампания в либеральных медиа за принятие обсуждаемого закона. Одни и те же люди и утверждают, что режим прогнил сверху донизу, что его суды насквозь фальшивы, а полиция бесчеловечна, что всякое с этим режимом сотрудничество есть страшный позор, — и требуют, чтобы этому режиму, этому суду и этой полиции срочно дали оглушительные полномочия для борьбы с семейным насилием, причём всякое сомнение в полезности такого шага тоже есть страшный позор. В пандан к этой нелепости и повальная при таких кампаниях вера, будто принятием «хорошего закона» проблема решается: примут закон о СБН — и все жертвы домашнего насилия разом станут счастливы. Будто, не дав хаму измываться над семьёй, закон решит и все попутные вопросы: и кто будет содержать семью, и где будут жить он — и где она, и как воспримут события родня и знакомые… Коротко говоря, дилемма: принимать этот закон или мириться с домашним насилием — дилемма ложная. Мириться с насилием не следует, но и этот закон принимать нельзя.
Надеяться на резкие перемены к лучшему от его принятия было бы глупо. Почему не работают сегодняшние — право же, в принципе дееспособные — инструменты борьбы с домашним насилием? Потому что сами его жертвы не хотят давать ход делу («А жить я на что буду?»), потому что участковые возиться не хотят… Да; избитых жён новый закон позволит не всегда и спрашивать, но ценой куда больших хлопот участковых, а тем по-прежнему будет неохота возиться. Зато перемены к худшему от этого закона можно смело гарантировать. Рейдерство корпоративное из моды, в общем, вышло (злые языки говорят: охотничьи угодья оскудели), но устойчивые преступные группы, отбирающие чужую собственность по «навеянным» законами схеме, возникают и в других сферах...
https://a-privalov.livejournal.com/194317.html
Tags: кремляне, семья, суд
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments