Договор по ракетам средней и меньшей дальности (ДРСМД).
В октябре 2018 года США заявили о намерении выйти из договора, сославшись на развертывание Россией крылатой ракеты наземного базирования 9М729 с запрещенной дальностью свыше 500 км. Москва утверждает, что эта ракета не испытывалась на дальность более 480 км ни с мобильной, ни со стационарной пусковой установки (ПУ), США же настаивают, что их разведка зафиксировала такой пуск (со стационарной ПУ)...
Замгоссекретаря Андреа Томпсон и посол США в Москве Джон Хантсман заявили на брифинге, что для сохранения договора Россия должна либо уничтожить, либо проверяемо модифицировать ракету-нарушитель 9М729.
Москва на ультиматум отвечать не стала, заметив, что в таком тоне с Россией разговаривать непозволительно и бесперспективно. Но одновременно предприняла попытку вступить с американцами в предметный диалог по ДРСМД для обсуждения «взаимных озабоченностей». Инициативу у МИДа пыталось перехватить Минобороны. Сергей Шойгу направил главе Пентагона Джеймсу Мэттису личное послание с предложением провести профессиональные переговоры военных специалистов (Мэттис не ответил). Только после того как 14 декабря глава разоруженческого департамента МИДа Владимир Ермаков впервые допустил возможность демонстрации американцам ракеты 9М729, Госдепартамент согласился провести консультации в Женеве.
Москва рассматривала демонстрацию ракеты как большую уступку со своей стороны, которая могла быть сделана только в одном пакете с обсуждением и, вероятно, с такими же демонстрациями с американской стороны для снятия «встречных озабоченностей России». К последним Москва относит собственные претензии по трём позициям: испытания ракет-мишеней, не отличимых от БР средней дальности; развертывание ударных беспилотников большой дальности; развертывание в Румынии и Польше наземных контейнерных ПУ Мк-41, аналогичных ПУ Мк-41 морского базирования, из которых запускаются в том числе и морские КР «Томагавк» большой дальности.
Москва изначально отвергала американский сценарий, по которому Россия в одностороннем порядке должна оправдываться и доказывать свою невиновность...
Москва была бы готова что-то «подкрутить» с беспокоящей американцев ракетой и продемонстрировать, что она не нарушает ДРСМД (разумеется, ничего уничтожать никто не собирается, но вот о «модификации» ракеты можно было и поговорить). В обмен США как минимум должны были провести демонстрации для РФ контейнерных ПУ Мк-41, развёрнутых на базе ПРО в Румынии, чтобы показать, что в них находятся противоракеты SAM-3, а не «Томагавки». Правда, российским специалистам и так понятно, что тайно развёртывать пару десятков наземных КР под легендой ПРО не имеет никакого военного смысла при наличии у США легальной возможности подтянуть к берегам РФ корабли и подводные лодки с несколькими сотнями крылатых ракет. Но это единственная из российских претензий к соблюдению американцами ДРСМД, имеющая содержательное юридическое обоснование в тексте договора (США тут почти уже нарушают букву соглашения, хотя формально черту не переходят – для этого нужен был бы пуск из наземной ПУ МК-41 ракеты запрещенной дальности по наземной цели, а этого не было). Претензии по ракетам-мишеням и ударным беспилотникам не обоснованы текстом договора.
Соблюдение принципа «взаимности претензий и шагов по их снятию» имело для Москвы принципиальное значение и открывало бы «дорожную карту» к сохранению ДРСМД (конечно же, если ракета 9М729 действительно далеко не летает)...
Россия не будет публично каяться в своих ошибках и под внешним давлением устранять их ценой односторонних уступок. Даже если обвинения в адрес Москвы небеспочвенны, коррекция ситуации может производиться только путем встречных, синхронизированных взаимных уступок...
15 января в Женеве наконец состоялись российско-американские консультации на уровне заместителей глав внешнеполитических ведомств (Сергей Рябков и Андреа Томпсон). Переговоры носили формальный характер, длились всего два часа и предсказуемо завершились взаимными обвинениями в нарушении договора и нежелании их устранять. Сложилось впечатление, что обе стороны не настроены на конструктивный результат и использовали переговоры сугубо в пиар-целях для перекладывания друг на друга ответственности за почти неизбежный крах ДРСМД...
Американцы приехали только обсуждать, как Россия собирается выполнять их ультиматум. При этом с декабря их позиция ужесточились – Томпсон заявила (в интервью «Коммерсанту»), что США больше не согласны с переоборудованием ракеты 9М729 (что, по их оценке, невозможно проверить) и настаивают только на уничтожении в присутствии американских инспекторов (в соответствии с положениями договора) всех ракет, их ПУ и заряжающих машин (якобы таких развёрнуто несколько десятков в составе трёх дивизионов комплексов «Искандер-М»). Этому должно предшествовать предоставление Россией полных данных о произведённых ракетах этого типа (тут встаёт вопрос об инспекциях на объекте по их производству, где выпускаются и другие типы КР). Разумеется, для Москвы этот ультиматум был неприемлем, а российские озабоченности американцы обсуждать отказались.
Москва была готова предложить США демонстрацию ракеты 9М729 как в статике (на стенде), так, судя по комментарию Томпсон, и в ходе испытательного пуска. И это подвижка в российской позиции. В совокупности эти мероприятия должны были показать, что искомая ракета соответствует требованиям договора и не имеет запрещённой дальности. Разумеется, Москва не рассматривала сценарий признания ракеты как нарушающей ДРСМД, уничтожать все комплексы «Искандер-М» никто не собирается. Американцы, однако, поторопились отвергнуть эти предложения как заведомо «непроверяемые». Действительно, чтобы доказать, что ракета не нарушает договор, нужно продемонстрировать, что она в принципе не может ни при каких условиях улететь дальше, чем на 500 км. В ДРСМД это называется «предельная дальность» (range capability), полет по прямой до полного расхода топлива (fuel exhaustion), а не дальность, на которую ракета была испытана. Это потребовало бы не просто показа ракеты и пуска, а разборки ракеты, измерения объема ее топливного бака, весовой компоновки и испытаний двигателя (для определения его топливной эффективности в различных режимах полёта). А потом – испытания КР под контролем американских инспекторов.
Не уверен, что Москва готова пойти на раскрытие такого объёма чувствительной информации, но американцы могли хотя бы заявить свои требования и продолжить диалог по этим техническим деталям. Может, и договорились бы. Но Томпсон по сути хлопнула дверью, как бы давая понять, что сильно корпеть над процедурами по сохранению ДРСМД Вашингтон не планирует. Это сразу же дало Москве тактическую пиар-победу, возможность подать себя как более конструктивную сторону...
Томпсон сказала, что если до 2 февраля российская сторона не признает нарушение и не заявит о готовности уничтожить ракету (не заявит), то США направят Москве официальное уведомление о намерении выйти из ДРСМД через шесть месяцев, а в это время «приостановят своё участие в договоре». Последнее делает возможным начало испытаний новых американских систем средней дальности по мере завершения разрешённых НИОКР. Собственно, на этом все...
Остаётся ещё тема продления Договора СНВ-3, в отношении чего в Вашингтоне нет энтузиазма. Москва же пошла на обострение, направив в сенат США 11-страничный документ (кто, интересно, до этого додумался?), в котором фактически выдвинуты обвинения в адрес США в несоблюдении положений договора. Речь идёт о технических вещах, – Россия не может подтвердить необратимость переоборудования тяжелых бомбардировщиков Б-52 в неядерную версию и блокирование четырёх из 24 шахтных ПУ на подлодках типа «Огайо», – но Россия решила придать им политический характер, обозначив перспективу отказа от продления СНВ-3 уже с нашей стороны, если американцы не устранят российские озабоченности. Это опасная игра на обострение. Ее предназначение очевидно – нейтрализовать американские обвинения в адрес РФ в нарушении ДРСМД. Но надо понимать, что такие «письма сенату» дают советнику Трампа Джону Болтону, противнику любых соглашений по контролю над вооружениями, предлог похоронить продление СНВ-3, которое в общем-то больше нужно нам, чем американцам (у них и так больше носителей). Важно взвесить, что важнее – спор о «чистоте процедур» по уже реализованному соглашению или же его сохранение в «несовершенном виде» ещё на пять лет? Тут как раз отличное враг хорошему.
Владимир Фролов
https://republic.ru/posts/92877
Замгоссекретаря Андреа Томпсон и посол США в Москве Джон Хантсман заявили на брифинге, что для сохранения договора Россия должна либо уничтожить, либо проверяемо модифицировать ракету-нарушитель 9М729.
Москва на ультиматум отвечать не стала, заметив, что в таком тоне с Россией разговаривать непозволительно и бесперспективно. Но одновременно предприняла попытку вступить с американцами в предметный диалог по ДРСМД для обсуждения «взаимных озабоченностей». Инициативу у МИДа пыталось перехватить Минобороны. Сергей Шойгу направил главе Пентагона Джеймсу Мэттису личное послание с предложением провести профессиональные переговоры военных специалистов (Мэттис не ответил). Только после того как 14 декабря глава разоруженческого департамента МИДа Владимир Ермаков впервые допустил возможность демонстрации американцам ракеты 9М729, Госдепартамент согласился провести консультации в Женеве.
Москва рассматривала демонстрацию ракеты как большую уступку со своей стороны, которая могла быть сделана только в одном пакете с обсуждением и, вероятно, с такими же демонстрациями с американской стороны для снятия «встречных озабоченностей России». К последним Москва относит собственные претензии по трём позициям: испытания ракет-мишеней, не отличимых от БР средней дальности; развертывание ударных беспилотников большой дальности; развертывание в Румынии и Польше наземных контейнерных ПУ Мк-41, аналогичных ПУ Мк-41 морского базирования, из которых запускаются в том числе и морские КР «Томагавк» большой дальности.
Москва изначально отвергала американский сценарий, по которому Россия в одностороннем порядке должна оправдываться и доказывать свою невиновность...
Москва была бы готова что-то «подкрутить» с беспокоящей американцев ракетой и продемонстрировать, что она не нарушает ДРСМД (разумеется, ничего уничтожать никто не собирается, но вот о «модификации» ракеты можно было и поговорить). В обмен США как минимум должны были провести демонстрации для РФ контейнерных ПУ Мк-41, развёрнутых на базе ПРО в Румынии, чтобы показать, что в них находятся противоракеты SAM-3, а не «Томагавки». Правда, российским специалистам и так понятно, что тайно развёртывать пару десятков наземных КР под легендой ПРО не имеет никакого военного смысла при наличии у США легальной возможности подтянуть к берегам РФ корабли и подводные лодки с несколькими сотнями крылатых ракет. Но это единственная из российских претензий к соблюдению американцами ДРСМД, имеющая содержательное юридическое обоснование в тексте договора (США тут почти уже нарушают букву соглашения, хотя формально черту не переходят – для этого нужен был бы пуск из наземной ПУ МК-41 ракеты запрещенной дальности по наземной цели, а этого не было). Претензии по ракетам-мишеням и ударным беспилотникам не обоснованы текстом договора.
Соблюдение принципа «взаимности претензий и шагов по их снятию» имело для Москвы принципиальное значение и открывало бы «дорожную карту» к сохранению ДРСМД (конечно же, если ракета 9М729 действительно далеко не летает)...
Россия не будет публично каяться в своих ошибках и под внешним давлением устранять их ценой односторонних уступок. Даже если обвинения в адрес Москвы небеспочвенны, коррекция ситуации может производиться только путем встречных, синхронизированных взаимных уступок...
15 января в Женеве наконец состоялись российско-американские консультации на уровне заместителей глав внешнеполитических ведомств (Сергей Рябков и Андреа Томпсон). Переговоры носили формальный характер, длились всего два часа и предсказуемо завершились взаимными обвинениями в нарушении договора и нежелании их устранять. Сложилось впечатление, что обе стороны не настроены на конструктивный результат и использовали переговоры сугубо в пиар-целях для перекладывания друг на друга ответственности за почти неизбежный крах ДРСМД...
Американцы приехали только обсуждать, как Россия собирается выполнять их ультиматум. При этом с декабря их позиция ужесточились – Томпсон заявила (в интервью «Коммерсанту»), что США больше не согласны с переоборудованием ракеты 9М729 (что, по их оценке, невозможно проверить) и настаивают только на уничтожении в присутствии американских инспекторов (в соответствии с положениями договора) всех ракет, их ПУ и заряжающих машин (якобы таких развёрнуто несколько десятков в составе трёх дивизионов комплексов «Искандер-М»). Этому должно предшествовать предоставление Россией полных данных о произведённых ракетах этого типа (тут встаёт вопрос об инспекциях на объекте по их производству, где выпускаются и другие типы КР). Разумеется, для Москвы этот ультиматум был неприемлем, а российские озабоченности американцы обсуждать отказались.
Москва была готова предложить США демонстрацию ракеты 9М729 как в статике (на стенде), так, судя по комментарию Томпсон, и в ходе испытательного пуска. И это подвижка в российской позиции. В совокупности эти мероприятия должны были показать, что искомая ракета соответствует требованиям договора и не имеет запрещённой дальности. Разумеется, Москва не рассматривала сценарий признания ракеты как нарушающей ДРСМД, уничтожать все комплексы «Искандер-М» никто не собирается. Американцы, однако, поторопились отвергнуть эти предложения как заведомо «непроверяемые». Действительно, чтобы доказать, что ракета не нарушает договор, нужно продемонстрировать, что она в принципе не может ни при каких условиях улететь дальше, чем на 500 км. В ДРСМД это называется «предельная дальность» (range capability), полет по прямой до полного расхода топлива (fuel exhaustion), а не дальность, на которую ракета была испытана. Это потребовало бы не просто показа ракеты и пуска, а разборки ракеты, измерения объема ее топливного бака, весовой компоновки и испытаний двигателя (для определения его топливной эффективности в различных режимах полёта). А потом – испытания КР под контролем американских инспекторов.
Не уверен, что Москва готова пойти на раскрытие такого объёма чувствительной информации, но американцы могли хотя бы заявить свои требования и продолжить диалог по этим техническим деталям. Может, и договорились бы. Но Томпсон по сути хлопнула дверью, как бы давая понять, что сильно корпеть над процедурами по сохранению ДРСМД Вашингтон не планирует. Это сразу же дало Москве тактическую пиар-победу, возможность подать себя как более конструктивную сторону...
Томпсон сказала, что если до 2 февраля российская сторона не признает нарушение и не заявит о готовности уничтожить ракету (не заявит), то США направят Москве официальное уведомление о намерении выйти из ДРСМД через шесть месяцев, а в это время «приостановят своё участие в договоре». Последнее делает возможным начало испытаний новых американских систем средней дальности по мере завершения разрешённых НИОКР. Собственно, на этом все...
Остаётся ещё тема продления Договора СНВ-3, в отношении чего в Вашингтоне нет энтузиазма. Москва же пошла на обострение, направив в сенат США 11-страничный документ (кто, интересно, до этого додумался?), в котором фактически выдвинуты обвинения в адрес США в несоблюдении положений договора. Речь идёт о технических вещах, – Россия не может подтвердить необратимость переоборудования тяжелых бомбардировщиков Б-52 в неядерную версию и блокирование четырёх из 24 шахтных ПУ на подлодках типа «Огайо», – но Россия решила придать им политический характер, обозначив перспективу отказа от продления СНВ-3 уже с нашей стороны, если американцы не устранят российские озабоченности. Это опасная игра на обострение. Ее предназначение очевидно – нейтрализовать американские обвинения в адрес РФ в нарушении ДРСМД. Но надо понимать, что такие «письма сенату» дают советнику Трампа Джону Болтону, противнику любых соглашений по контролю над вооружениями, предлог похоронить продление СНВ-3, которое в общем-то больше нужно нам, чем американцам (у них и так больше носителей). Важно взвесить, что важнее – спор о «чистоте процедур» по уже реализованному соглашению или же его сохранение в «несовершенном виде» ещё на пять лет? Тут как раз отличное враг хорошему.
Владимир Фролов
https://republic.ru/posts/92877