September 4th, 2021

Dima

Холмогоров касательно антиконституционного проекта "закона о семейно-бытовом насилии"

Проблема насилия в отношениях мужчины и женщины, связанных браком или постоянным сожительством, – всегда существовала и, к сожалению, всегда будет существовать. Единственное, что здесь можно и нужно сделать, это гуманизировать отношения в семье, выстраивая их на основе взаимоуважения и согласия. Именно в этом направлении должны действовать и закон, и доминирующее общественное настроение, и СМИ.

Данный же законопроект выполнен в противоположной логике, которую принято называть радикально-феминистской, по сути это логика переноса на семью концепта «классовой» борьбы...

Российский законопроект выстроен абсолютно в том же ключе: под «семейно-бытовым насилием» в нем подразумеваются действия не являющиеся уголовным или административным правонарушением. То есть появляются основания для преследования людей за их действия не являющиеся преступными. Тем самым подрывается само понятие правосудия.

Определение того, что является «семейно-бытовым» насилием получилось исчерпывающе всеобъемлющим «умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления». Под это определение могут быть подведены абсолютно любые действия или слова преследуемого человека, от просьбы сходить за хлебом (постоянный источник страданий в семейной жизни), до предложения шоколадки (угроза возникновения ожирения). Поскольку право интерпретации предоставляется полицейским органам, то возможности этой интерпретации будут безграничны...

Для преследования не-преступников за непреступные деяния создается особая сфера юстиции. Это выделение особых юстиций, где действуют принципы, противоречащие основным законам, в частности не действует презумпция невиновности...
Например, своеобразный «бездомный арест» - запрет человеку приближаться к собственному жилищу, если там проживает предполагаемая жертва насилия с его стороны...
https://t.me/holmogortalks/14045
  • mikle1

"Если что-то можно укpacть, так и будет"

Я начала преподавать 20 лет назад в государственной средней школе, где большинство учеников составляли чepные. Поведение чepных было настолько возмутительным, что это казалось почти невероятным. Их уважение к руководству и учителям было ниже нуля. Они таскали меня за волосы, чтобы проверить, настоящие ли они, иногда стояли вокруг меня, играя с моими волосами, как животные, выполняющие ритуалы ухода. В других случаях они могли уткнуться лицом мне в живот, глубоко вдохнуть и прокомментировать мой запах. У меня даже были ученики, которые говорили мне, что чувствуют запах моей “киски”, и просовывали руку мне сзади между ног.

Они без всякого стыда крали все, что оставалось на столе. Однажды у меня на столе лежал игрушечный сотовый телефон моего малыша, потому что я ремонтировала сломанную антенну. Когда начался урок и ученики вошли в класс, телефон тут же исчез. В конце урока ко мне подошел темнокoжий ученик, бросил игрушечный телефон мне на стол и спросил: «Что это?!» Он был зол оттого, что украл у меня ненастоящий телефон.



Крали даже почти бесполезные вещи: однажды ученик перелил все содержимое бутылочки с лосьоном на моем столе в пластиковый пакет, чтобы унести домой. Кражи учащались в декабре, так как чepные ученики начинали делать рождественские покупки за счет учителей. Кошельки, кредитные карты и наличные пропадали, если вы по неосторожности оставили их незапертыми. Склонность к кражам соответствовала склонности к разрушению. Моя машина несколько раз подвергалась вандализму на школьной парковке, а иногда ученики рисовали маркерами на моей одежде сзади, когда я проходила мимо их столов.

Их попытки уволить меня были безжалостны. Ученики pacкачивались взад и вперед на своих стульях, визжа, как сердитые обезьяны, пытаясь заставить меня произнести слово «обезьяна», чтобы они могли обвинить меня в pacизме и положить конец моей карьере. Та же тактика использовалась, когда они снова и снова повторяли «нeгp». Если бы я попросила их перестать произносить «это слово», они бы ответили «какое слово?», надеясь, что я его повторю. Конечно, они не избегали и ненормативной лексики. Одна из их стратегий, как сломить моральный дух учителей, заключалась в том, чтобы оставлять по всему классу маленькие кусочки бумаги, на которых было написано только слово «сука».

Насилие тоже было постоянным. Я могла бы вспомнить десятки, если не сотни драк и случайных актов жестокости. Здесь только несколько.
Collapse )